Agatha Christie. Autobiography. St.Petersburg. 1997Агата Кристи. Автобиография.
Санкт-Петербург: Издательство «ЛимбусзПресс». РИК «Культура». 1997.
Перевод В.Чемберджи (стр. 5-296), И.Дорониной (стр. 296-600).
Оформление А.Веселова.
Редактор О.Давтян.
Художественный редактор А.Веселов.
Технический редактор М.Гутенберг.
Корректор Е.Дружинина.
Компьютерное обеспечение А.Буреев, Е.Падалка.
Страниц: 608 стр., вклейка – 16 стр.
Формат 60х88 1/16. Гарнитура Академическая. Бумага офсетная. Печать офсетная.
Твердый переплет.
Тираж 5000.
Издательство «Лимбус-Пресс». 198005, Санкт-Петербург, Измайловский пр., 14.
Отпечатано с готовых диапозитивов в АООТ «Типография «Правда», 191126, Санкт-Петербург, Социалистическая ул., 14.

АННОТАЦИЯ
Рассказать собственную жизнь так, чтобы было интересно другим — редкое качество писателя. Но Агата Кристи обладает им сполна. Блестящий юмор, тонкая наблюдательность — творческая лаборатория первой дамы детективной литературы.

Agatha Christie. Paris. 1906

Глава первая
О! Ма сh’еrе Maison; mon nid, non gete
Le Passre t’habite… O! mа ch’еre Maison.
Самое большое счастье, которое может выпасть в жизни, – это счастливое детство. У меня было очень счастливое детство. Милые моему сердцу дом и сад; мудрая и терпеливая Няня; мама и папа, горячо любившие друг друга, сумевшие стать счастливыми супругами и родителями.
Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что в нашем доме в самом деле царило благоденствие и главной его причиной была необыкновенная доброта моего отца. В наши дни доброта не слишком ценится. Людей гораздо больше интересует, умен ли человек, трудолюбив ли, приносит ли пользу обществу, вписывается ли в принятые рамки поведения. Но Чарльз Диккенс в «Давиде Копперфилде» восхитительно сказал об этом:
«– А твой брат – добрый, Пеготти? – предусмотрительно осведомился я.
– Ах, какой добрый! – воздев руки, воскликнула Пеготти».
Задайте себе этот вопрос, вспомните ваших многочисленных друзей и знакомых, и вы, наверное, удивитесь, как редко сможете ответить на него словами Пеготти.
Сейчас мой отец вряд ли заслужил бы одобрение. Он был ленив. Но в его времена никто не работал, имея постоянный доход, никто и не ждал этого. В любом случае я решительно склоняюсь к тому, что из папы не вышел бы работяга.
Каждое утро он покидал наш дом в Торки и отправлялся в свой клуб. К обеду возвращался в коляске, а после полудня снова ехал в клуб играть в вист и приезжал домой как раз вовремя, чтобы переодеться к ужину. Весь сезон он коротал свои дни в Крикетном клубе, президентом которого состоял.
Иногда папа с удовольствием играл в любительских спектаклях. У него было несметное количество друзей, и он обожал приглашать их в гости. Два или три раза в неделю родители выезжали сами.
Только позднее я поняла, как любили его окружающие. После смерти папы нас засыпали письмами – местные лавочники, извозчики, старые рабочие; то и дело ко мне подходил какой-нибудь старичок со словами:
– Ах, я отлично помню мистера Миллера. Никогда его не забуду. Теперь таких людей не бывает.
Между тем он не обладал ни какими-то особыми достоинствами, ни редкостным умом. У него было простое и любящее сердце, и он действительно любил людей. Выделяло его отменное чувство юмора, он легко мог рассмешить кого угодно. В нем не было ни мелочности, ни ревности, он отличался фантастической щедростью, вплоть до расточительности. Счастливый и безмятежный.
Совсем другой была мама. Натура загадочная, притягательная, более сильная личность, чем папа, на удивление оригинально мыслящая и в то же время робкая и неуверенная в себе, в глубине души, как мне кажется, склонная к меланхолии.
Слуги и дети были всецело преданы ей и немедленно повиновались каждому ее слову. Она могла бы стать первоклассным педагогом. Все, что она говорила, казалось важным и неизменно вызывало прилив энтузиазма. Ничто не раздражало ее больше, чем однообразие, и в разговоре она перескакивала с одной темы на другую с такой легкостью, что иной раз трудно было уловить ход ее мысли. Как считал папа, у мамы не было ни малейшего чувства юмора. Мама возмущенно протестовала против этого обвинения.
– Представь себе, некоторые из твоих историй я вовсе не нахожу забавными, Фред! – говорила мама, и отец заливался смехом.
Мама была лет на десять младше папы и страстно полюбила его еще десятилетней девочкой. Пока молодой беспечный повеса курсировал между Нью-Йорком и югом Франции, мама, робкая, тихая девочка, сидела дома, погруженная в мечты о нем, писала в дневнике стихи и вышивала ему кошелек. Этот кошелек отец хранил всю жизнь.
Типичный для викторианской эпохи роман оказался наполненным глубокими чувствами.
Я пишу о родителях не только потому, что они мои родители, они явили собой редкий феномен – счастливый брак.

1000