Tatiana Leschenko-Suhomlina. A Long Future. Moscow. 1991Татьяна Лещенко-Сухомлина. Долгое будущее.
Воспоминания.
Автор: Татьяна Ивановна Лещенко-Сухомлина.
Москва: Издательство «Советский писатель». 1991.
Редактор В.А.Матусевич.
Художественный редактор А.С.Томилин.
Технический редактор Е.Л.Воронько.
Корректор Э.С.Корчагина.
ИБ № 8052.
Количество страниц: 528 стр., 42 фото. Сдано в набор 04.09.90. Подписано к печати 10.02.91.  Формат 60х90 1/16. Бумага офс. № 2. Гарнитура «Таймс». Офсетная печать. Переплет твердый.
Тираж 100.000 экз.
Ордена Дружбы народов издательство «Советский писатель». 121069, Москва, ул. Воровского, 11.
Тульская типография Государственного комитета СССР по делам печати, 300600, г. Тула, Проспект Ленина, 109
Цена 5р. 10к.

АННОТАЦИЯ
Воспоминания известной исполнительницы старинных русских романсов и переводчицы Ж. Сименона Татьяны Лещенко-Сухомлиной написаны в форме лирического дневника и охватывают большой исторический период с середины 30-х годов, когда она вернулась в СССР после долгих лет жизни за границей, до середины 60-х годов. Довольно часто в повествование вводятся фрагменты воспоминаний о годах, проведенных в США, Испании, Франции. Особенное место отводится воспоминаниям о сталинских лагерях.

Мейерхольд был высокий, стройный, полуседые волосы гребнем стояли над высоким лбом. Глаза у него были яркие — серо-голубые. Он открыто и доброжелательно рассматривал Цаплина и меня. Дви-‘ жения были «крылатыми» — вообще он походил на орла. Вся его повадка была какая-то орлиная, полная силы и энергии. Он выглядел не молодым, но движения его и глаза были еще молодыми…

Начался общий разговор. Помню, Мейерхольд рассказывал о своей будущей постановке — о «Маскараде» Лермонтова в Ленинграде. Шебалин сел за рояль — играл свои пьесы, очень «модерн»музыку, очень красивую. Мне страшно хотелось спеть Мейерхольду одну из моих любимых песен — французскую легенду XV века о св. Николае, воскресившем трех убитых маленьких детей; но я не посмела предложить это, а Цаплин молчал, погруженный в созерцание Мейерхольда. Для Цаплина и меня он был прославленным Великим Режиссером. Мы почитали его как гениального художника, а с ним, как с человеком, мы ведь в тот вечер впервые познакомились.

Вдруг я заметила, как тихо, именно всего лишь на щелку, бесшумно приотворилась дверь и через минуту-две закрылась. Мейерхольд тоже это заметил. Они с Борисом переглянулись. Через короткое время дверь распахнулась, и в гостиную вошла Зинаида Николаевна Райх, она приветливо улыбалась — небольшого роста, с карими глазами на милом лице, темные волосы облегали ее головку, вся она была плавная, «вальяжная», очень русская. Мейерхольд нежно поцеловал ей руку — видно было, как он рад, что она вышла к гостям. Вскоре она пригласила всех нас в столовую, уютную комнату, где уже был накрыт большой стол, уставленный закусками и фруктами. Зинаида Николаевна внесла большую сковородку с яичницей с помидорами — вкуснейшей! А потом, предложив гостям повторить это блюдо, она снова угостила нас собственноручно ею приготовленной «глазуньей», где каждое яйцо было запечено в соусе из свежих помидоров. Мейерхольд улыбался и глядел на нее буквально с обожанием. С нами за столом сидели дети Зинаиды Николаевны от поэта Сергея Есенина: дочь Таня и сын Сережа — по-моему, так звали этого мальчика.

После ужина все снова перешли в гостиную, а Зинаида Николаевна, заинтересовавшись моими старинными украшениями (меня в ту пору Тихон Чурилин прозвал Шемаханской царицей — я любила увешиваться серебряными цепочками, серьги носила), предложила мне посмотреть и ее украшения. Она повела меня в свою красивую, нарядную спальню и стала вынимать из шкатулок одну за другой драгоценные старинные кольца, ожерелья, серьги… Мы обе любовались ими, надевали их, смотрелись в зеркало. Потом она все спрятала, и мы присоединились к гостям. Зинаида Николаевна осталась с нами, мы с ней как-то сразу «показались» друг другу. В ней было сильное мягкое обаяние, я до сих пор так живо помню ее прекрасное, милое лицо…