Alexander Amphitheatres. A person's life, uncomfortable for himself and for many. Vol.2. Moscow. 2004А.В.Амфитеатров. Жизнь человека, неудобного для себя и для многих.
Том 2.
Автор: Александр Валентинович Амфитеатров (14 [26] декабря 1862, Калуга — 26 февраля 1938, Леванто, Италия) — русский прозаик, публицист, фельетонист, литературный и театральный критик.
Составление, подготовка текста и комментарии А.И.Рейтблата.(комментарии к очеркам «Н.С.Гумилев, «Мое участие в «заговоре» с Гумилеым и «Таганцевская загадка» написаны Н.А.Богомоловым, к очерку «Тяжкая наследственность» — Д.И.Зубаревым, к плану воспоминаний – Э.Гарэтто и А.И.Рейтблатом.
Серия выходит под редакцией А.И.Рейтблата.
Художник Е.А.Поликашин.
Москва: Издательство «Новое литературное обозрение». 2004.
Серия «Россия в мемуарах».
Редактор О.Краснолистов.
Корректор Л.Н.Морозова.
Компьютерная верстка С.М.Пчелинцев.
Количество страниц: 603 стр., фото, рисунки. Формат 60х90/16. Бумага офсетная №1. Твердый переплет.
ООО «Новое литературное обозрение».
Адрес редакции: 129626, Москва, И-626, а/я 55.
Отпечатано с готовых диапозитивов в ОАО «Чебоксарская типография № 1». 428019, г. Чебоксары, пр. И.Яковлева.

АННОТАЦИЯ
Подавляющее большинство составивших книгу мемуарных очерков известного публициста и прозаика извлечено из эмигрантской периодики и архивных источников и впервые публикуется в России. Воспоминания дают широкую картину русской жизни конца XIX — начала XX века: по собственным впечатлениям описаны Московский университет, журналистская среда, оперный мир, предприниматели и купцы, охранка, масоны, революционный Петроград, тюрьма ЧК и т.д. Подробно рассказано о встречах с Л.Н.Толстым, П.И.Чайковским, А.П.Чеховым, А.С.Сувориным, Вл.С.Соловьевым, В.М.Дорошевичем, Н.С.Гумилевым, М.С.Урицким и многими другими.

СТАРИК СУВОРИН
Невнимательны мы, люди-человеки, к ходу времен и срокам. Живешь-живешь, да вдруг и доживаешь до чего-нибудь такого, что само по себе нисколько не внезапно и должно было быть ожидаемо в порядке вещей, — ан вот наступил ему срок исполниться, и стоишь в изумлении:

— Вот тебе раз! Как так? Уже? Может ли быть, чтобы уже? Не ошибка ли? Просто невероятно!
Увы! быстрым летом свершаются времена, и в них, как тати ночные, неслышно подкрадываются сроки.
Столетие Алексея Сергеевича Суворина! Нет, вы подумайте! Доживи Алексей Сергеевич до нынешней осени… Невероятного в этом допущении ничего нет: сейчас и в политике, и в литературе немало девяностолетних старцев, а расстояние от девяноста до ста не так уж далеко, — почему не допустить и столетней живучести?.. Так, говорю я, доживи он до сегодня, то соединил бы наш век с пушкинским веком: ему было три года, когда Пушкина сразила пуля Дантеса; семь лет, когда от пули Мартынова погиб Лермонтов; смерть Белинского он пережил уже сознательным отроком, кадетом Михайловского корпуса в Воронеже; а смерть Гоголя — восемнадцатилетним юношею, юнкером Дворянского полка’, не по званию и не по возрасту начитанным и литературным, усердным сочинителем «Словаря замечательных людей»2, пылким театралом и уже автором самостоятельных драматических попыток.
Вот какие давние годы и с каким, значит, давним человеком мы имеем дело! И, однако, что хотите, не могу я вообразить себе Алексея Сергеевича ни давним — аж до современности и с Пушкиным, Лермонтовым, Белинским и Гоголем, ни вообще столетним старцем. Правда, и молодым его я тоже не воображаю, потому что зазнал его поздно, когда ему всероссийское имя было «старик Суворин», а возрастом он близился к седьмому десятку. Ему шло быть пожилым и седым. Но кто же дал бы ему тогда его годы?...

3000