Grand Duke Alexander Mikhailovich. Book of memories. Moscow. 1991Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний.
Автор: Великий князь Александр Михайлович (Сандро; 1 (13) апреля 1866, Тифлис — 26 февраля 1933, Рокебрюн, Франция) — четвёртый сын великого князя Михаила Николаевича и Ольги Фёдоровны, внук Николая I.
Москва: Издательство «Современник». 1991.
Предисловие и комментарии А.Виноградова.
Редактор Е.В.Стаднюк.
Художник В.С.Комаров.
Художественный редактор В.В.Покатов.
Технический редактор Н.В.Ганина.
Корректоры Г.А.Голубкова, Т.Г.Люборец.
ИБ № 6226.
Сдано в набор 28.03.91. Подписано к печати 25.11.91.
Количество страниц: 272 стр. Формат 84х108 1/32. Гарнитура таймс. Печать высокая. Бумага газетная. Твердый переплет.
Тираж 100.000 экз.
Издательство «Современник» Министерства печати и массовой информации РСФСР и Союза писателей РСФСР.
Книжная фабрика № 1 Министерства печати и массовой информации РСФСР. 144003, г. Электросталь Московской обл., ул. Тевосяна, 25.
Цена 5 руб.

АННОТАЦИЯ
Воспоминания великого князя Александра Михайловича (1866 -1933), дяди последнего русского императора Николая II,- это подробный рассказ одного из немногих уцелевших в огне красного террора членов царствовавшего Дома Романовых о повседневном быте императорского двора, о внешней и внутренней политике России в начале XX века. Немало места в книге отведено сведениям о развитии отечественного флота и авиации, предыстории первой мировой войны и февральской революции, кровавым событиям гражданской войны.

СОДЕРЖАНИЕ
От автора
Глава I. 14 декабря 1825
Глава II. Мое рождение
Глава III. Моя первая война
Глава IV. Княгиня Юрьевская
Глава V. Император Александр III
Глава VI. Юность и совершеннолетие
Глава VII. Плавание Великого Князя
Глава VIII. Женитьба
Глава IX. Царская фамилия
Глава X. «Царские миллионы»
Глава XI. Император Николай II
Глава XII. Оловянные боги
Глава XIII. Гроза надвигается
Глава XIV. Тысяча девятьсот пятый год
Глава XV. Биарриц. Начало авиации
Глава XVI. Накануне
Глава XVII. Война и революция
Глава XVIII. Бегство
Глава XIX. После бури
XX. Заключение

Глава VI.
Юность и совершеннолетие

Десяти лет от роду я начал задумываться над своим будущим.
— Что касается меня, то я бы хотел, чтобы мои дети были хорошими артиллеристами, — говаривал отец каждый раз, когда я начинал строить планы на будущее, — Но, конечно, каждый из вас должен следовать своему призванию.
«Призвание» — это звучало великолепно и означало, что в день моего производства в первый офицерский чин мне будет позволено сделать самому окончательный выбор среди «подходящих» полков Императорской гвардий! Одна мысль о том, что один из нас мог бы избрать какую-либо другую карьеру, кроме военной, могла бы показаться нашим родителям полным абсурдом, ибо традиции Дома Романовых требовали, чтобы все его члены были военными; личные вкусы и склонности никакой роли не играли.
Мысль о поступлении во флот пришла мне в голову в 1878 году, когда, по счастливому недоразумению, в число наших наставников попал веселый и покладистый лейтенант — Николай Александрович Зеленый.
Совершенно неспособный к роли преподавателя или воспитателя, он позволял нам делать с собой все что угодно, и мы проводили наши, обычно столь унылые, утренние часы, слушая рассказы Зеленого о привольной жизни, которую ввели моряки русского военного флота. Если верить всем словам этого восторженного моряка, получалось впечатление, что флот Его Императорского Величества переходил от одного блестящего приключения к другому, и жизнь, полная неожиданностей, выпадала на долю каждого, кто был на борту русского военного корабля.
— Вот слушайте, — начинал обычно Зеленый, — случилось это в Шанхае…
Дальше он не мог говорить, так как его упитанное тело начинало вздрагивать от взрывов безудержного смеха. Но когда, насмеявшись вдоволь, он рассказывал нам, что же такое случилось в Шанхае, наступала наша очередь, и мы буквально катались по полу от смеха, а, Зеленый хохотал до слез.
Заражающая веселость Зеленого определила мой выбор. Я начал мечтать о таинственных женщинах, разъезжающих на рикшах по узким улицам Шанхая. Я жаждал видеть волшебное зрелище индусских фанатиков, которые на заре входили в священные воды Ганга. Я горел желанием посмотреть на стадо диких слонов, которые неслись по непроходимым дебрям Цейлонских лесов. Я окончательно решил сделаться моряком.
— Моряком! мой сын будет моряком! — Матушка в ужас смотрела на меня. — Ты ведь еще дитя и не понимаешь того, что говоришь. Твой отец тебе этого никогда не позволит.
Действительно, отец, услыхав о моем желании, сильно нахмурился. Флот не говорил ему ничего. Единственные два члена Императорской Фамилии, служившие во флоте, не сделали в нем, по мнению отца, никакой карьеры. На его брата моряка Константина Николаевича смотрели как на опасного либерала. Его племянник Алексей Александрович слишком увлекался прекрасным полом.
Не имело никакого значения, что русский флот ни в малейшей степени не был виноват ни в либерализме Константина Николаевича, ни в развитии романтических наклонностей Алексея Александровича. Мои родители хотели, чтобы их сын ничем не походил ни на одного из этих родственников, служивших во флоте!
Но эти мнения родителей не изменили моего решения. В моем характере заложено значительное упорство. В конце концов, родители мои сдались и обещали разрешить этот сложный вопрос в течение нашего осеннего пребывания в С. Петербурге. Они полагали, что жизнь в атмосфере двора и великолепных воскресных парадов преисполнит мое сердце желанием носить блестящую форму.
Они забывали о петербургских туманах, унылых сумеречных днях, о вечной сырости и о напряженности политической обстановки. Северная столица возымела на меня как раз обратное действие более, чем что-либо, обращая все мои упования в сторону моря. То, что на Кавказе являлось плодом мечтательности маленького мальчика, в С. Петербурге сделалось необходимостью для юноши, решившего вырваться на свободу. Но все же я очень сомневаюсь, удалось ли бы мне осуществить мой морской план, не явись неожиданной помощи мне со стороны нового Государя.
В противоположность своему отцу, Император Александр III придавал большое значение военному флоту в деле обороны пределов Российской Империи. Имея широкие планы относительно нашего флота, Александр III считал, что поступление его двоюродного брата на морскую службу явится хорошим примером для русской молодежи. Его дружеское вмешательство спасло меня от прозябания в душной атмосфере столицы.
Я обязан Александру III самыми большими радостями моей служебной карьеры, и до сих пор содрогаюсь при мысли, что я мог сделаться одним из тех самовлюбленных гвардейских офицеров, которые взирали на мир через стекла, бинокля, наведенного на рампу балета.

 

1000