Notes by Field Marshal Prince A.A.Prozorovsky. Moscow. 2004Записки генерал-фельдмаршала князя A.A.Прозоровского.
1756-1776.

Российский фонд культуры «Российский Архив».
Москва. АНО «Редакция альманаха «Российский Архив»,  2004.
Редакторы Т.В.Померанская, В.В.Шибаева.
Компьютерная верстка В.А.Данилов.
Подписано к печати3.12.2003. Формат 60х90 1/16.
Страниц 784 стр., иллюстрации.
Гарнитура «AcademyC». Печать офсетная. Твердый переплет.
Тираж 2.000 экз.
АНО «Редакция альманаха «Российский Архив». 119019, Москва, Гоголевский бульвар, 6/7, стр.1.
ГУП «Псковская областная типография». 180007, Псков, Рижский пр., 17

АННОТАЦИЯ
Записки генерал-фельдмаршала князя A.A.Прозоровского охватывают период с 1756 по 1776 г.. В книге дается развернутая характеристика важнейших исторических событий второй половины XVIII века, когда во многом определялось политическое будущее Российской Империи. Во всех этих событиях A. A. Прозоровский принимал самое активное участие, командуя различными соединениями русской армии. Книга содержит воспоминания A. A. Прозоровского о событиях Семилетней войны, о действиях российских войск против польских католических конфедераций, о военных кампаниях, происходивших на Причерноморском и Крымских фронтах Первой русско-турецкой войны. Интерес для исследователей представляет также публикуемая впервые Родословная князей Прозоровских с показанием служб. Издание иллюстрировано, снабжено научно-справочным аппаратом. Книга рассчитана как на специалистов-историков, так и на широкий круг читателей.

Воспоминания
Не имею верной записки в котором году последовало рождение мое, но по исчислению полагаю оное в 1733 году1 в государствование Императрицы Анны Ивановны2. Предки мои, происходя от российского княжеского колена* с отличностью от современных своих государей были употребляемы. Самой отец мой3 по воле Государя Императора Петра Великого послан бывши в Голландию обучаться мореплавательной науке и, приобретши в оной довольно знаний, вступил в действительную голландскую службу, в которой по достоинствам его произведен был корабельным порутчиком. И, проведя несколько лет на море, возвратился в Россию и тем же чином во флот российский принят. Знание его доставило бы ему вышния чины, но вскоре несчастным случаем разбило ему ногу прижатою к кораблю шлюбкою. Таковым повреждением принужден был оставить службу с награждением капитан лейтенантского чина. И в 1740 году умер, оставя меня в сущем младенчестве. Мать моя4, происходящая из роду князей Голицынах, и дочь бывшего, по древнему названию, дяткой у Петра Перваго, князя Бориса Алексеевича Голицына5, оставшись во вдовстве, и ведая, что указом Петра Перваго предписано не производить из дворян в офицеры, когда не будут прежде служить в гвардии, сверх же того, услыша якобы Государыня Императрица Елисавет Петровна6 имеет выдать указ о записании во флот детей всех служивших в оном, вследствии которого и я, по служению в оном отца моего, также должен был войтить в таковую же службу, разсудила для отвлечения меня от последняго рода службы определить в первой. И для того в 1742 представила меня в Москве, где тогда высочайший двор был, для записки гвардии в Семеновский полк. В сем полку были тогда подполковниками Степан Федорович Апраксин и Андрей Иванович Ушаков8, но как первой правил полком, то и принял меня того ж 1742 году августа 25 Дня солдатом и отпущен, как и протчие малолетныя, для окончания наук на попечение родителей своих.
Прямой долг родителей есть в том, чтоб научить детей всему нужному, но всякому россиянину известен непростительный порок в родительском чадолюбии относительно сего предмета. Мало таких в России отцов и матерей,которые бы прямую пользу детей своих разумели, или слепая любовь помрачает их разсудок, и они почти никогда их не отлучают от себя в отсудственныя публичныя училища. Домашних же хороших учителей и ныне очень мало. Да и неестественно, чтоб могло их столько быть годных, чтоб удовольствовать все те домы, в которых есть дети. В одной только Москве несколько же времени тому назад еще было их меньше, почему из многих, которых я имел, два только способными назваться могли. Однако, обучаем я был французскому и немецкому языку, географии, истории и инженерному искусству. По сей последней части и на практике под руководством учителей бывал, а, наконец, в совершенных уже летах чтением более уже приобрел знания, а наипаче в части истории и в теоретическом военном познании. К таковому прилежанию в сем упражнении подвигнут я был единственно врожденною во мне страстию к военной службе, зная совершенно, что науки — суть основанием всякого состояния, а наипаче военной службы.

 

2000